Олег Корягин в альманахе Литературная Америка. Контрапункт

Контрапункт в Москве: 18.11.2019 14:18:34

Контрапункт

Автор:  Олег Корягин
иллюстрация Контрапункт

Москва, как зоопарк

    
Москва. Здесь я появился на свет, здесь взрослел и прожил бoльшую часть жизни.  Я знаю Москву неплохо, и 
люблю её как… как жирафу из зоопарка!
    Смотришь издали – красивое, привлекательное, симпатичное существо. Движения его  завораживают, особые какие-то грация и экстерьер. Но наслаждаться этим зрелищем лучше издали. Вблизи – и шкурка не такая гладкая, и насекомые в ней всякие, и запахи отвратные…
    Москва, Красная площадь, 1. 
    Когда-то этот адрес (здесь возвышается Исторический музей) я указывал как место работы. С тех пор многое изменилось. На здании музея появилось загадочное украшение. Флюгер, эдакий тандем, пара зверьков то ли в пляске, то ли в борьбе наподобие перетягивания каната — под имперской короной… Если присмотреться — это лев и грифон-девочка, что само по себе странно… Специалисты по геральдике не смогли мне объяснить глубинный смысл этого символа.
     Кремлёвские звезды заменили на двуглавых орлов, а это, как известно, символ православной церкви. Пост № 1 — у  Мавзолея — сняли. Красный флаг с серпастым-молоткастым заменил триколор «бесик» (бело-синий-красный), и развевается этот бесик над зданием Сената, где,  как раб на галере, трудится российский президент.
   
   Москва – странный город. В центре, в двух шагах от Кремля – есть жуткие бомжатники и руины. Москва сегодня -  капризный, пафосный, шумный и грязный мегаполис... 
    Москва манит пацанов из предместий и девочек с периферии яркими огнями ночных клубов и дискотек, большими деньгами и перспективами. Но жить в этом городе утомительно. Душное метро, нескончаемые пробки на дорогах, загаженные подъезды домов и мрачные суетливые толпы на улицах.
    Когда-то я считал Москву своим домом. Но однажды вдруг понял, что для жизни этот мегаполис стал абсолютно  непригоден. Пусть он заманивает туристов своим псевдо-русским стилем архитектуры XIX века, имперской мощью сталинских высоток, “вставной челюстью” Нового Арбата и современным безвкусным новоделом. Мне стало неуютно в Москве.
    Моя журналистская профессия и страсть к перемене мест подсказали решение. Пора отправляться в  путешествие!  Надо увидеть  мир, его города и деревеньки, парки и поля, заливы и острова. Мир велик, он бескрайний и такой разный! В путь!

Кирилло-Белоезерский монастырь


Современному человеку не понять – как это:  однажды вдруг подпоясаться и отправиться в неведомые края. Не бизнес-классом, не в экономе, и даже не автостопом – не было в XIV веке автотранспорта. Да и при нынешних условиях мало кто в 60 лет решится, бросив всё, налегке отправиться в неизвестность.
    Так поступил преподобный Кирилл, игумен Белоезерского монастыря. Рождённый в Москве, в зажиточной семье, он отмахал 600 вёрст и в густых лесах нынешней Вологодской области основал монастырь, который теперь по праву носит его имя.
    Место это – красивейшее. Мощные стены возвышаются на берегу прекрасного Сиверского озера. Вода в нём – прохладная и чистая. Тихо здесь и как-то… не по-земному покойно.
    Что такое монастырь в те воинственные времена? Это не только ряд культовых сооружений. Это и крепость, призванная самим своим видом отпугивать возможных захватчиков, а, в случае нападения, способная устоять и дать отпор. 
    Так и произошло – в начале 17-го века польским войскам пришлось развернуться у Кириллова и откатиться с этих мест.
    Это и организующий центр, средоточие быта и жизни духовной. Не всё было так уж гладко, конечно. Преподобный Кирилл, объединяя крестьянские земли вокруг монастыря, в ответ получал не только восторг и почитание – случалось, бунтовали крестьяне, сопротивлялись монастырскому правлению.
    Но, как говорится, «и это прошло!»

…У монастыря нелёгкая судьба. Прежние времена были – непростые, да и теперь не лучше. Правда, сейчас сюда на машине ходу – из Москвы или Питера, - часов 6-7. Иногда по разбитой, как после бомбёжки, дороге. Но не пожалейте времени. Навестите это место. Только побывав там, вы поймёте, что оно – ни с чем не сравнимо… И не откладывайте надолго. Метровой толщины стены местами зияют сквозными трещинами. Долго они не простоят.

Ферапонтов


    Монах Ферапонт, тоже московский,  который помогал Кириллу в становлении Белоезерского монастыря, в двадцати верстах от него основал другую обитель,  которая в его честь была названа Ферапонтовым  монастырем. От Кирилло-Белоезерского он отличается и невеликими размерами, и более мягким уставом, и не такой бурной историей. Однако, именно Ферапонтов монастырь включен с 2000 года в список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.
    Почему же?
    Потому что – именно там сохранились уникальные фрески работы Дионисия. В соборе Рождества Богоматери на площади в 600 квадратных метров и сегодня можно увидеть уникальнейшие, старейшие фрески древней Руси.
    Расписанные Дионисием и сыновьями за один месяц стены, действительно, являются общечеловеческим культурным наследием. 
    Да, они плохо сохранились. Вернее, сохранились фрагменты, но и они продолжают отслаиваться.  Да, здание далеко не в лучшем виде. Но, на мой взгляд, есть такие места, где надо побывать. Хотя бы раз. Хоть ненадолго. Чтобы успеть увидеть то, что в цивилизованном мире считают общечеловеческим наследием.


… у каменной ограды, отделяющей здания монастыря от всего мирского, одиноко стоял художник. Был холодный осенний день с пронизывающим северным ветром. Туристов – кроме нас двоих, приезжих, – никого. Лишь служитель музея и милиционер.

  Не помню живописных работ художника. Но вот в картонной коробке, тесно, как цыплята, стояли вырезанные из дерева ангелы. Одинаковые, небольшие, сантиметров 30 в высоту, с резными ажурными крылышками, тёплого желтоватого оттенка.
   
 Почему-то именно они для меня стали символом Ферапонтова монастыря…

Великий Устюг

    Меня долго зазывали в Великий Устюг. Мол, один из интереснейших городов русского Севера. Мол, на 30 тысяч населения – 300 церквей. Ну и, наконец, познакомиться с дедом Морозом, которому именно в этом городишке решили возвести резиденцию тогдашний мэр Москвы и его вологодский коллега. 
    Надо сказать, добраться туда не просто. Только на машине, да и то с оговорками. Зимой ещё сносно, более-менее, хотя дорога от Вологды составляет около 500 км. А снег сойдёт – из-под колёс огромных лесовозов летит гравий, и если стекло вашего авто останется целым, то уж капот после такого «обстрела» точно придётся перекрашивать. Так что ещё подумаешь, ехать ли.
    Великий Устюг - райцентр.  То есть – не центр рая небесного, а вполне обыденный населённый пункт, каких в России не счесть. Да, город знавал лучшие времена. Например, несмотря на изобилие леса вокруг,  здесь  со второй половины 17-го века расцветает каменное культовое зодчество. Это было связано с исключительным богатством городского купечества и духовенства. 
    Деревянные храмы заменялись каменными, а после крупного пожара 1772 года в городе началось и строительство каменных жилых домов. 
    Соборное дворище - главный храмовый ансамбль Великого Устюга. Включает в себя: Успенский собор 1652-1663 года с колокольней, собор Прокопия Праведного 1668 года, собор Иоанна Устюжского 17-19 веков, Архиерейский дом 18-го века, а также ещё несколько церквей и ряд хозяйственных построек. Кроме того, известна Церковь Вознесения на торгу (1648 год), самый ранний из сохранившихся памятников устюжского каменного зодчества. Ну и Михайло-Архангельский монастырь - второй по значению архитектурный ансамбль города, основные каменные здания которого выстроены во второй половине 17-го века.
    Всё. 
    Центральная улочка длиной в километр и бесконечный ряд полуразрушенных, скособоченных одноэтажных домов.
    Из трёх сотен церквей действуют – три (!!!). 
    Вся промышленность – это щетинная фабрика и ликёро-водочный завод (а куда ж без этого русскому человеку?!).
    Чуть поодаль расположена пресловутая «вотчина деда Мороза», но эта потёмкинская деревня никакой туристической ценности не представляет. Говорят, несколько лет назад, для привлечения толп путешественников, здесь начали прокладывать шоссе. Однако  через несколько километров оно потерялось в глухих лесах, а подрядчиков до сих пор не могут найти, чтобы привлечь к суду за нерационально потраченные бюджетные деньги.
    С помощью всё того же московского градоначальника был открыт филиал столичного зоопарка, но в нём нашли приют лишь несколько привычных для этих мест животных. Зато парадный вход в этот зоосад блестит на солнце крышей, крытой медными листами.
    Блеск и нищета…
    В дни моего пребывания в Великом Устюге (зима, мороз под 40) местные новости с гордостью передавали сообщение, что для жителей организована прорубь на более удобном, чем прежде, месте. Зачем? А для того, чтоб хозяйкам сподручней было… полоскать бельё.
    Вот так состыковывает XXI век в российском райцентре реалии разных времен – интернет, телевидение, и – женщин, полощущих в проруби бельё.

Тверь, тверичи и творцы

    Каким-то загадочным, непостижимым образом жизнь моя с малолетства связана с этим древним и несчастным городом. Лет в шесть я попал туда впервые. Дедушка моего одноклассника пригласил меня в круиз по Волге на пару-тройку дней. Помню тесную каютку у ватерлинии, круглые иллюминаторы и жуткую духоту… 
    Город мне понравился. Я бродил по нему (мальчик я был самостоятельный), посещал музеи, топтал набережные и разглядывал людей. Три впечатления с тех пор остались у меня: памятник Афанасию Никитину, автопортрет Репина, написанный им в глубокой старости левой рукой и ярко выраженные монголоидные черты жителей Твери.
    Вот, думал я, надо же, как сильна генная инженерия, уж сколько времени минуло после татаро-монгольского ига, а скуластость и взгляд исподлобья глазами-щёлочками — они так и приросли к русскому человеку.
     Тверь, впрочем, тогда носила фамилию «всесоюзного старосты» МихалЫваныча Калинина.  
    Теперь вот снова наведываюсь на территорию древнего княжества.  
    Оторопь берёт не от изобилия пёстрой рекламы — периферийным городкам свойственна такая «крикливость», повидал. И не от шелушащихся штукатуркой стен зданий, построенных в эпоху сталинизма — имперский стиль в упадке. Не раздолбанные дороги бесят, когда ползёшь по городским улицам, лавируя меж выбоин размером с полкубометра… И не ядовито-аллергический воздух местного химкомбината отравляет воспоминания…
    Всё вместе — пофигизм и ненужность власти, местной и федеральной, общественных институтов, конституционных прав, административных законов и, наконец, элементарного здравого смысла, — и равнодушная усталость приспосабливающихся ко всему «простых людей», электората.
    Беспредел — это когда терпят через «не могу» и не дают себе права осмыслить собственную жизнь…

 Мой привет Радищеву

    ... Не знаю, как в северной столице, а московские студенты издавна считали обязательным метнуться разок-другой в Питер на «Стреле» или «Юности».

Для такой спонтанной поездки не нужно было долго собираться, и место для ночлега всегда находилось, хотя часто просто бродили по набережным ночи напролёт…
    Ведь ночи-то белые! 
    Как только ни называли Ленинград-Петербург. И «Северной Венецией», и «Северной Пальмирой»! Красивый город, что там  говорить, и всегда заметно отличался от первопрестольной – архитектурой, людьми, — всем.
    Лучшее время для поездок в Питер – лето. Когда белые ночи, когда тепло и нет дождей. В это время ничто не помешает, выйдя на платформу Московского вокзала, прогуляться вниз по Невскому, мимо Казанского до Дворцовой, свернуть направо, пересечь Летний сад. Затем по Кировскому мосту – через Неву, налево, к Стрелке до Ростральных колонн, мимо Академии, к Исаакию. И, не торопясь, по Английской набережной снова к Невскому…

    Поцелуев мост, Сенная, Аничков мост, храм Спаса-на-Крови, Русский музей… Столько в Питере прекрасных мест! Вот только судьба автора «Путешествия...», приговорённого за эту, по сути, совершенно безобидную книжку, к смерти, навевает печальные мысли.
   
    Писатель, приговорённый к казни за художественное произведение. Посёлки, города и столицы, приговорённые к медленному разрушению. Люди, приговорённые к жизни в этих руинах. Не слишком ли? Пора, однако, пересечь границу государства Российского и посмотреть, а как живут люди там, “за бугром”?

Suomi, rakkaani …

    Финляндия! Я полюбил тебя с первого взгляда, безоговорочно и навсегда! Твоих людей – голубоглазых, светловолосых, основательных, надёжных, бесхитростных финнов. Твои холмы и озера. Твою промороженную тундру и куцее лето в сдержанных красках смешанных лесов. Твои заливы и бухты, твои моря. Огромные валуны, хаотично разбросанные от Котки до Тампере. Низкое белое солнце в ослепительно голубом небе.
Мне дороги твои дороги, города и деревеньки. Мне по душе сдержанная душевность финнов, их вежливость и честность в отношениях друг с другом.

Говорят, когда финны заселяли эти земли, двигаясь от Урала через нынешнюю Карелию, они перво-наперво ставили сауну. А уж после – дом, сарайчик и прочие хозяйственные постройки.
Здесь не встретишь покосившихся заборов, проваленной крыши или захламлённого двора. Финны несуетно делают всё прочно и с умом, они отлично знают, что «нет ничего более постоянного, чем что-то временное».
    Финляндия – особая страна. Здесь нет буйства красок Прованса, нет южноевропейского гвалта, нет свойственной швейцарцам подозрительности к чужакам. Но нет здесь и итальянской коррупции, нет самодовольного шика нуворишей, как в Монако.
В Финляндии тебя не встречают с гостеприимным радушием греков, но – может, оно и к лучшему? Финляндия никогда не поощряла ни законной, ни нелегальной иммиграции в свою страну – зато здесь нет арабских кварталов, чайна-таунов, турецких «шаверм».
    …Порядок и чистота, отсутствие криминальных разборок, понятные и разумные законы, трудолюбие финнов и скрупулёзная забота об экологии своей маленькой страны – вот что такое Суоми.
Финляндия – маленькая страна, здесь всего миллионов пять населения. Но в мировой культуре прочно укрепились имена Сибелиуса, Алваро Аалто, Туве Янсон, Аки Каурисмяки. А спорт! А промышленность, а сельское хозяйство… Без шума и самопиара, без лозунгов и демонстраций финны твёрдо и уверенно добиваются поставленных целей, хотя – и отдыхать они умеют на зависть шумно и весело.
    Я встречался в Финляндии с губернаторами, политиками и людьми бизнеса, бывал в школах и на предприятиях, в редакциях газет и музеях. Общался с полицейскими и военными. Все эти люди – замечательные труженики, надёжные  и обязательные. Этим они мне и симпатичны.
    Ещё вчера, по историческим меркам, Финляндия была захолустьем Европы, одно большое село на просторах Земли; «страна тысячи озёр». За какие-то полвека она вырвалась в число самых развитых стран мира и стоит в ряду наиболее комфортных для жизни государств.
  Но главное, на мой взгляд, — Финляндия сохранила немножко патриархальности; здесь, как и прежде, живут по простым, понятным и разумным человеческим законам. Красиво, хорошо живут – но это их личная заслуга!

Андорра

    Под Новый год (неважно – новый, старый, восточный) – самое время вспомнить Андорру.
    Маленькая сказка! Волшебная страна... Гениальная идея и талантливое воплощение бизнес-проекта под названием Андоррское княжество.
    Что за государство такое диковинное?  
Как большинство так называемых «карликовых» государств - Конституционная монархия. Расположено на севере Иберийского полуострова, у границы Испании с Францией. А рядом ещё и неспокойная «страна басков»!
    Живут в Андорре неполных 90 тысяч населения. Только представьте: девяносто тысяч.  Столицу, город Андорра-ла-Велья, населяют 25 тысяч. Это, примерно, как в Угличе или Великом Устюге. Но тут сходство кончается. Если вам доводилось бывать в маленьких российских городах – даже не пытайтесь их сравнивать.

С Россией Андорру  «роднит» забавный факт. Ею некоторое время «управлял» некто Борис Михайлович Скосырев. Этот международный авантюрист  родился в белорусской дворянской семье, после 1917 года эмигрировал. В начале тридцатых он подписывал некие государственные документы, живя в Андорре. Впрочем, следы его вскоре затеряются…
    Кстати - белорусскую футбольную команду андоррцы (или андоранцы, как вам больше нравится) в своё время переиграли с разгромным счётом - 2:0...
    В чём же гениальность андоррцев? Правительства, граждан?
    В эффективности использования скудных возможностей.
Возьмем, к примеру, ту же футбольную сборную – представьте, что Углич из своих жителей комплектует национальную сборную по футболу. И тренер там свой, а не пришлый, и по полю бегают «ребята с нашего двора»… Нереально? Вот и я об этом же…
В России из 140 миллионов не могут отфильтровать своих 11 человек… А футболистов Андорры побаиваются,  даже российские спортсмены не так давно всерьёз мандражировали перед матчем с ними.
    А какие горнолыжные склоны в Андорре! Франция-Швейцария – ну честное слово, не лучше, хотя ресурсов у них побольше! Трассы, подъёмники, отели, инструкторы, - вся инфраструктура на зависть сочинской Красной Поляне. Не говоря об Эрцоге и Эльбрусе с Чегетом…
    Зимой – горные лыжи. И ещё – дайвинг. Летом – вело- и пеший туризм. Будь  местные власти глупыми и жадными, они могли бы лишь подтвердить название страны (с баскского это слово переводится как «пустошь»), а ведь создали цветущий, развитый край.
    В общем… как обычно. Кто всерьёз думает о будущем страны, о своих детях и внуках, кто стремится ко всеобщему процветанию – тот делает. Кто делать не хочет, не умеет  – тот оправдывается.
Андорра – отличный пример, как на голых склонах можно сорганизовать весьма привлекательный для туристов всего мира курорт.

Китайская парадигма

    Китайцев — много. Это мы знаем. Китайцы — разные, это открытие я сделал для себя, посетив остров Хайнань и увидев их в работе, в отдыхе; группами и поодиночке. Они жизнерадостные, шумные, гостеприимные, они любят детей и прячутся от солнца. Их — много, реально много! И к этому бесспорному факту пора привыкать…
    Хайнань находится на юге Китая. Конечно, на курорте (а остров Хайнань— великолепный курорт, с прекрасным климатом, буйной растительностью, с отлично организованной транспортной системой, с множеством развлекательно-познавательных и культурных объектов) даже местные живут не совсем так, как в мегаполисах. Но всё же — китайцы и здесь остаются собой.

Одно из самых привлекательных мест острова Хайнань  — центр буддизма Наньшань, расположенный  в 40 км к западу от города Санья. Это священное место для буддистов. Парк построен на территории бывшего буддийского храма и занимает огромную территорию в 600 га. Обойти его за один день – невозможно, сам проверил. Но ведь и буддизм – не терпит суеты и торопливости. Попробуйте, добравшись сюда, насладиться тишиной, покоем, пропитайтесь прелестями фэн-шуя, порадуйтесь красотам ухоженных парков, плавно изменяющих очертания по мере приближения к главной святыне — Храму с золотой статуей богини Гуаньинь.
   
 Эта богиня считается учеником Будды. Изображается в виде прекрасной женщины, на цветке лотоса или с 
лотосом в руках.
   Легенды гласят, что, достигнув совершенства, Гуаньинь не захотела перейти в нирвану из-за сострадания к миру. Её имя означает: «Та, кто прислушивается к плачу мира».
    Считается, что Гуанинь всегда откликается на мольбы страждущих и помогает им.
    На берегу моря, на искусственном острове, куда ведёт широчайший мост, возвышается огромная статуя Трехликой Гуаньинь. Её высота 108 метров, она превосходит своими размерами знаменитую Статую Свободы в Нью-Йорке.    
    Уж не знаю, буддийское ли учение тут причиной, или банальный факт отсутствия на острове промышленных предприятий, идеальный климат и уникальное сочетание морского бриза и бесчисленных экзотических лесов, но место это – умиротворяет. Как сказали  бы врачи, оно “показано” в наш высокотехнологичный неспокойный век, изобилующий стрессами из-за всяких глупостей…

ИЕРУСАЛИМ, город трех религий

    Из Тель-Авива в Иерусалим мы отправились на такси. Путешествие было вполне комфортным и вовсе не долгим. Водитель оказался нашим соотечественником и всю дорогу по-русски что-то рассказывал. В Тель-Авиве вообще, а среди таксистов особенно, много выходцев из бывшего СССР и нынешней России..

    Иерусалим – совсем другой. Это – не город, не музей, не святыня.
    Иерусалим – возглас восторга, потрясение, оцепенение.
    Главное здесь, конечно, Старый город. Он как бы поделен на части: армянский квартал, мусульманский, греческий, еврейский. Но у арабов-мусульман вы купите различные иудейские и христианские сувениры, этот маленький бизнес не ведает религиозных различий. 


 
Мощёные улочки Старого города вычищены с музейной аккуратностью. И это несмотря на то, что они сплошь уставлены фруктовыми лавками, ресторанчиками, антикварными магазинами. По узким улочкам и переулкам с раннего утра до позднего вечера шаркают несметные количества  ног – туристов, местных торговцев, паломников всех мастей. И кажется, что камни мостовых отполированы этим нескончаемым движением, они блестят как лакированные в косых лучах заходящего солнца.

    По старому Иерусалиму надо просто ходить. Не торопясь, не «из точки А в точку Б», но обходя без спешки улицу за улицей, памятник за памятником.
    
Вам, конечно, будут предлагать свои услуги в качестве экскурсоводов шустрые мальчишки или степенные старцы. Но попробуйте обойтись без посторонней помощи в изучении Города. Дело это, прямо скажем, непростое. Каменные лабиринты улиц зачастую превращаются в туннель, и невозможно угадать – куда свернуть, в какой проулок, чтобы прийти к загаданному месту. Но, поплутав вдоволь, вы намного лучше будете себе представлять этот город, и станет проще вжиться в исторические события, здесь происходившие.
    Конечно, надо отыскать и посетить Храм Гроба Господня, построенный прямо на Голгофе, где был распят Иисус. Подняться на Храмовую гору и увидеть Мечеть аль-Акса, одну из важнейших мусульманских святынь. Подойти к Стене плача и втиснуть свою записку с молитвой или просьбой между плотно притёртых монолитов…
  А ещё обязательно обойдите – пешком! – Старый город снаружи, войдите в Гефсиманский сад и отдохните в тени ТЕХ САМЫХ смоковниц. 
    Хорошо, если останутся силы подняться на вершину Елеонской горы и увидеть оттуда древний Иерусалим во всей красе.
    Если вы окажетесь способны одолеть обратный пеший путь до отеля, считайте, вы побывали в Иерусалиме. И наверняка вам захочется туда ещё вернуться!

ПАВЛИН и ОСТРОВА

    Более ста островов, меж которых перекинуто 400 мостов. Мелководье – потому из воды тут и там торчат сваи. Лиственничные сваи. Их здесь – не меряно, не считано. Каждое здание, чтобы устоять, сперва подпирали лиственничными сваями, вбитыми в дно на три, а то и на все 10 метров, поверху делали настил, и лишь после начинался фундамент…
    Места эти осваивались давно, но официальным началом заселения считается середина Первого тысячелетия, когда часть итальянцев во главе с патриархом Павлином скрылась здесь от нагрянувших варваров-лангебардов.
    Так появилась Венеция.
    О ней говорят разное. Кто-то ругает местную кухню, высокие цены на всё и порой даже возмущается хамством местных жителей.
     Я же был буквально покорён этим городом, его романтичной красотой, изобилием воды, праздных и радостных людей, величием архитектурных сооружений (на сваях же!!!!)
    Говорят, Венеция – город влюблённых. Я влюбился в этот город и с удовольствием вспоминаю мост Вздохов, мост Риальто, площадь и собор Сан Марко, Дворец Дожей и многое, многое другое…
    Говорят, Венеция медленно, но верно погибает… Она, якобы, со времен Римской империи ушла под воду аж на три метра! Что ж… Это означает – надо поторопиться и увидеть-таки этот великолепный, ни на что другое не похожий город… 


Флоренция… 

    Город настолько насыщен ИСТОРИЕЙ, что его лучше изучать как «Декамерон» Боккаччо – разбивая на ИСТОРИИ… Ведь что ни площадь – то событие в прошлом. Что ни здание – то личность… Одно лишь перечисление имён людей, когда-то здесь живших – звучит цитатой из энциклопедии.  Начнём?
     Медичи, Микеланджело, да Винчи, Джотто, Данте, Боккаччо, Макиавелли, Савонарола, гвельфы и гибеллины… И это – лишь имена тех, кто, как говорится, «на слуху».
    Флоренция буквально – музей под открытым небом. Здесь надо бродить не спеша, чтобы вдоволь насладиться не только общепризнанными архитектурными «излишествами»,  но чтобы проникнуться духом прекрасного города.
    И всё же, исполним «обязательную программу» - совершим краткую экскурсию по знаковым местам.
    Самое древнее сооружение Флоренции - Баптистерий, то есть крещальня, посвящено Иоанну Крестителю (San Giovanni Battista), покровителю города.

Кафедральный Собор. В начале 13 века было решено, что древний собор Святой Репараты  не соответствует более важности и размерам города. Новый собор решили посвятить Богородице, а назвали - "Собор Святой Марии с цветком" (Santa Maria del Fiore), подразумевая связь с именем Флоренции - "цветущая". Строительство Собора поручили Арнольфо ди Камбио, который годом раньше уже начал работу над церковью Санта Кроче. Работа по сооружению Собора затянулась на долгие годы, и лишь в 1436 году, после 470 лет строительства, папа Евгений IV освятил собор. Строгий интерьер и исключительная простота ещё больше подчеркивают простор помещения. Собор имеет 150 метров в длину и является третьей в мире по величине христианской церковью после соборов Святого Петра в Риме и Святого Павла в Лондоне.
    Площадь Синьории - многовековой центр политической и социальной жизни Флоренции. Это и самая красивая площадь города. Заложенная в XIII веке, эта площадь носит название расположенного на ней Дворца. Уже в XIV веке он был резиденцией правительства Республики, которое называлось "Синьория". Здесь до сих пор заседает Коммуна и находится администрация мэра. Здание возвышается над всей площадью, украшенной великолепными статуями. 
    Постройка Дворца началась в 1298 году по проекту Арнольфо ди Камбио. Облицованный грубым необработанным камнем, Дворец всегда был внешним утверждением мощи Коммуны, её символом. Над зубчатыми выступами верхнего яруса возвышается сторожевая башня высотой 94 метра, названная впоследствии "башня Арнольфо". Смелые архитектурные решения, принятые при постройке башни, подчеркивают её рельефность и уникальность.
    Знаменитая Лоджия Ланци, или, как её чаще называют, - Лоджия Орканья, по имени архитектора, который выполнил её проект в середине XIV века, соседствует с Дворцом. 
    Многочисленные скульптуры расположены для обозрения под элегантными арками Лоджии, возведённой в 1376 - 1382 годах для публичных церемоний Синьории. По бокам Лоджии стоят шедевры: Персей с головой Медузы Бенвенуто Челлини и "Похищение сабинянок" Джамболоньи.
    В нескольких шагах от Дворца, со стороны входа, установлены статуи:  "Геркулес, победивший Какуса" работы Баччо Бандинелли и копия знаменитого Давида Микеланджело, поставленная вместо оригинала в прошлом веке. Геркулес и Давид установлены перед Дворцом как символы свободы, ревниво оберегаемой флорентинцами. Таким образом, они как бы предостерегают любого, кто отважился бы посягнуть на Республику.

    Давид. Юный смельчак, победивший гиганта Голиафа. Именно в честь той легендарной победы Микеланджело изваял своего Давида из громадного куска мрамора. Обнажённый юноша с пращей на плече. Идеальные пропорции скульптуры стали чуть ли не эталоном мужской красоты. Эта работа сподвигла многих подражателей на создание копий – одна из них выставлена в вестибюле Пушкинского музея в Москве.
    А ведь Микеланджело был тогда столь же юн, как и его мраморный герой! Скульптору едва исполнилось 25 лет, когда он начал вырубать из мраморной глыбы свой будущий шедевр …
    Пьяцца делла Синьория. Флоренция. Стою перед Давидом и размышляю: ведь это – тот самый Царь Давид! Правитель Израиля и Иудеи, прославился как воинскими победами, так и государственным строительством. «Звезда Давида» - это оттуда, как и многие другие исторические факты. И вот такого ГЕРОЯ, Царя и предшественника Мессии, великий скульптор рискнул изваять в образе обнажённого юноши. Ну, можем ли мы представить, что, скажем, неугомонный Церетели поставил бы у Храма скульптуру голого Петра I или, страшно подумать, Президента! А в качестве оправдания, как всякий художник, сказал бы в ответ на упрёки «Я так вижу!»...
    Как ни крути, эпоха Ренессанса была терпимей к самовыражению…

    А что же Царь Давид? Вся история его жизни – с юных лет и вплоть до кончины в Иерусалиме в 70 лет – полный набор выдающихся деяний. Однако ж и сей достойнейший муж – не без греха. Чего стоит одна лишь история с Вирсавией! 
    Он увидел её купающейся. И приказал привести в свои покои – хотя знал, что она замужем за одним из лучших его воинов. А когда женщина забеременела – отправил её мужа на верную смерть. Эта история подробно описана в 11-й главе Второй книги Царств.
    Некрасивая, согласитесь, история. Сейчас бы сказали – харрасмент, да еще и отягощённый практически убийством. Что уж говорить о простых смертных, с которых не пишут картин, о которых не снимают кино. Человек – слаб. В угоду своему эго почти любой предаст лучшего друга, украдёт, где что плохо лежит, ограбит и тысячу, и миллионы сограждан. И чем больше у человека возможностей – тем больше искушений.

МОНАКО. Коварство Гримальди

    Княжество Монако, как это принято называть (хотя звучит оскорбительно, на мой вкус) – карликовое. Оно простирается лишь на 4 километра вдоль побережья, и пройти его от границы до границы неспешным шагом займет лишь час. Однако здесь мы найдем немало интересного.
    Монако, по форме устройства, конституционная монархия.  И правит ею одна из старейших династий Гримальди. Эти князья, надо признать, весьма изобретательные ребята. Начнём с того, что Монако они буквально захватили силой, будучи изгнаны из Италии в XIII веке. Пробравшись в крепость под видом монахов, перебили её защитников и воцарились на этом пятачке скал между Францией и Италией. В честь того события даже установлен памятник родоначальнику княжества Монако, и слово «коварство» выведено там с непонятной гордостью, как лозунг всех Гримальди.
    Дальше – больше. Князья долго думали, чем бы им выделиться на общеевропейском фоне – и придумали открыть казино. Азартные игры в приличных государствах под запретом, поэтому все аферисты и любители лёгких денег по сию пору навещают известнейшее казино в столице княжества, Монте-Карло. На вырученные деньги построены отличные автотрассы, и здесь проводится популярнейший тур Формулы-1. Машины гоняют прямо по городским извивающимся улочкам, а фанаты этого вида спорта за немалые деньги съезжаются сюда со всего света. Одно из самых лучших мест, где дорога делает крутейший поворот на 180 градусов – около русского ресторана, и место за столиком здесь во время гонок резервируется сильно заранее за очень немаленькие деньги.
    В Монако практически отсутствует преступность. Добились этого просто – вся территория насквозь  просматривается видеокамерами, и местная полиция делает ставку на предупреждение преступлений, а не наказания за них. По этой причине местная тюрьма уже много лет пустует. Говорят, последний раз в неё за какой-то скандал упекли русского. 
    Монте-Карло – один большой и красивый парк, расположенный на скалах. Сверху открывается великолепный вид на бухту, на море, на горы. Много скульптур, довольно странных. Например, мифический единорог, который с одного бока напоминает больше картину из мясной лавки. Или нелепая беременная пластмассовая женщина неимоверных размеров. Но – о вкусах не спорят!
В общем, красивое место, хотя уж очень перенасыщенное туристами. С другой стороны – это мощный доход для столь невеликого государства. Заехать туда мимоходом – любопытно, но не более.

ЛЮЦЕРН: город-утопия

    Кампанелла создал свой утопический Город Солнца на бумаге. Город света, Люцерн, существует в реальности. Казалось бы, вполне заурядный городишко. Не заштатная провинция, но и не столица. Среднестатистические швейцарские бюргеры предпочитают заморским бургерам и коле привычные свиные рульки с пивом. Дуют в альпхорны, посещают кирху и – арбайтен, арбайтен, арбайтен… 
    Ничего необычного.
    Однако же, при населении в 60 тысяч, город принимает ещё столько же туристов. Что так привлекает в Люцерне? Бесконечные фестивали? Бескрайнее озеро, в котором отражается бездонное небо? Уютная архитектура города, в котором равно привлекательны домишки и дворцы, мосты и набережные?
     У меня нет ответа на все эти вопросы. Люцерн для меня так и остался городом-утопией. Городом, которого попросту быть не может. Но он есть!

Особняк Шиповника  

    Кому как – а для меня символ Швейцарии, её Главный город – Лозанна.Общепризнанный международный деловой центр, столица Олимпийского комитета и штаб-квартира известнейших мировых корпораций – здесь.
    Уютнейшие парки, набережная, кафе, рестораны, магазины – здесь. Соборы, музеи, мосты – здесь.
    Рассказывать о Лозанне можно долго. 
    Вот Place de la Palud, где находится городская ратуша 17-го века. На вершине холма Ситэ – собор Нотр-Дам 13-го века. До наших дней сохранилась традиция: каждую ночь с высоты колокольни страж оглашает точное время. 
    У подножия холма на Place de la Riponne возвышается дворец русского графа Рюмина. Теперь здесь – университет Лозанны и несколько музеев, и весь этот огромный архитектурный комплекс создан по завещанию и на деньги известной русской дворянской семьи Бестужевых-Рюминых. Жизнь их когда-нибудь будет описана в книге, а может быть, кто-то решится снять о них фильм. Я же здесь посвящу им лишь пару абзацев.  
    Давным-давно, в Рязани,  молодой Василий Бестужев-Рюмин с первого взгляда полюбил юную красавицу Екатерину Шаховскую. Сразу после свадьбы они навсегда покинули унылую родину и поселились в Швейцарии. В Лозанне они построили себе дом, назвав его La Compagne d‘Eglantine - Особняк Шиповника.  На стене дома  начертано: "Ibi bene, ibi patria" - «Где хорошо, там и родина». 
    Василий ещё несколько раз ездил в Россию улаживать свои дела, и напоследок отпустил на волю всех своих крепостных. Заметим, это была середина XIX века. 
    Россия, добрейшая Родина-мать, отчего-то лишила Бестужевых-Рюминых гражданства, и с тех пор они стали полноправными швейцарцами. Неудивительно, что дворец свой и прочее наследство Рюмины завещали Лозанне. Вот уж,  действительно,  "Ibi bene, ibi patria".

ГРЮЙЕР: клубника со сливками

    Двигаясь по трассе от Лозанны в Монтрё, сверните на север. Не более часа езды, и попадаете в Грюйер, столицу классического швейцарского сыра и фондю. Впрочем, лучшую в мире клубнику со сливками вы тоже найдёте именно здесь. 
    Маленький средневековый городок Грюйер относится к кантону Фрибург. Он виден издалека благодаря возвышающемуся над окрестностями  замку, который целиком превращён в удивительный комплекс музеев. Кажется, что приезжих здесь в разы больше, чем местных жителей (Грюйер их насчитывает немногим более полутора тысяч!). 

Прогулка по замку - увлекательное путешествие в 8 веков истории.
    Название «Грюйер» объясняют геральдическим журавлем (фр. «grue»). Изображение этой птицы красуется на сувенирных лавках и ресторанчиках этого города, но истинная слава, конечно, пришла сюда благодаря сыру.
    Грюйер (фр. Gruyère) — традиционный швейцарский сыр. Твёрдые жёлтые кругляши весом под 50 кг славятся особым острым пикантным ароматом и слегка ореховым вкусом. В течение всего срока созревания головки сыра переворачивают и регулярно обмывают солёной водой. После четырёх с половиной месяцев созревания каждая головка проверяется на качество. Приготовляют грюйер из коровьего молока, он имеет характерный цвет слоновой кости или светлого янтаря. Вкус грюйера – от фруктового до слегка солоноватого. Вкус сыра зависит от времени его созревания (и, соответственно, он имеет разные названия):

    * Сладкий (фр. doux) — 5 месяцев
    * Полусолёный (фр. mi-salé) — 7-8 месяцев
    * Солёный (фр. salé) — 9-10 месяцев
    * Высший сорт или резерв (фр. surchoix / réserve) — от 1 года
    * Старый (фр. vieux) — от 15 месяцев
  
    Грюйерский сыр можно употреблять как самостоятельный продукт, но его, в основном, используют для приготовления горячих блюд – рокле и фондю.
    Твёрдый сыр впервые начали выпускать в кантоне Фрибург. Поэтому французы так и называют швейцарский грюйер - фрибур, а под словом «грюйер» во Франции часто понимают все твердые прессованные в виде барабана сыры (эмменталь, бофор, конте). «Родной» швейцарский грюйер несёт на себе штамп с изображением музыканта, играющего на рожке. Покупать его лучше всего весной или зимой.
    Гурманам непременно понравятся уютные ресторанчики, расположенные, кажется, в каждом из двух-трёх десятков домов, окружающих центральную площадь  замка Грюйер. Лично я, приезжая сюда, не упускаю возможности попробовать традиционные блюда – фондю, макароны в сливочном соусе, меренги со свежим двойным кремом.

Во, Монтрё!

    Вам доводилось бывать в старых сочинских санаториях? Тогда вы легко можете представить город Монтрё.
    Богатея и развиваясь за счёт туризма, жители этого маленького швейцарского городка (20 тысяч жителей – это вдвое меньше того же Углича) усердно поддерживают здесь уют и комфорт.

Роскошный сад вдоль всей набережной, где произрастают канадские сосны и южноафриканские кактусы. Бессчётное число отелей в стилях разных времён – в одном из них жил Владимир Набоков. Рынок, построенный великим Эйфелем на деньги шоколадного короля Нестле. Памятник Фредди Меркюри, который также любил бывать на Швейцарской Ривьере. Известнейший джазовый фестиваль, который продолжает собирать в Монтрё тысячи туристов. Да и Шийонский замок, который возвышается над окрестностями вот уже тысячу лет – достопримечательность, достойная внимания.
    Монтрё по-своему хорош всегда. Осенью, когда жарят каштаны, и летом, в купальный сезон. Этот город многое вобрал в себя и создал свой собственный стиль. Здесь вас не покидает впечатление постоянного джем-сейшна. И правильно – «шоу маст гоу он!»

Ницца, город победителей

    Какие ассоциации у вас вызывает название этого города?
    Основанный греками в IV веке до нашей эры и названый Никеей в честь богини победы Ники, город побеждает время и продолжает привлекать туристов.
   Он был и греческим, и итальянским. Здесь хозяйничали берберские пираты. Но после вторжения сюда войск Наполеона город зажил спокойной курортной жизнью.
    Мягкий климат, тёплые зимы привлекают сюда иностранцев.
    Популярным был этот курорт и у русских. Местная колония наших соотечественников с конца XIX века постоянно росла и к 1930-м годам насчитывала более пяти тысяч человек.
    В Ницце бывал Антон Чехов. Здесь похоронен Герцен. В сентябре 1927 года в Ницце нелепо погибла жена Сергея Есенина, известная танцовщица Айседора Дункан. Её задушил длинный газовый шарф, запутавшийся в спицах колеса её автомобиля, когда машина мчалась по Английской набережной. Здесь же, на Английской набережной, расположен культовый отель «Негреско», ставший популярным благодаря фильмам о Джеймсе Бонде.
    Ницца – красивый и чистый город. Буквально в центре его расположен прекрасный пляж, а чуть поодаль от набережной можно побродить по старинным улочкам. Многие здания старой Ниццы датируются XI-XШ веками.
    В Ницце немало музеев. Здесь представлено творчество Марка Шагала, Матисса, славятся своими экспозициями также Музей современного искусства и Музей археологии.

Франция, Париж, мосты

    Не подходит сюда поговорка: «Всё новое — хорошо забытое старое».
    Новый мост, или Пон-Нёф не забыт, хотя новым его никак не назовёшь. По хронологии он возведён пятым из нынешних 38-и мостов Парижа. Однако новым его именовали довольно долго. Почему? В отличие от других парижских мостов, на нём изначально не было, как мы бы сказали теперь, ларьков — лавочников на этот мост не пустили.

Как известно, торгашей такой запрет сильно возмущал, они всячески мешали строительству моста несколько десятилетий  - но!!! Даже в те давние времена расцвета «свободной торговли» аж трем французским королям (Генрихам Второму, Третьему и Четвёртому) удалось, выдержав дикое сопротивление,  построить мост именно для прогулок, для созерцания окрестных пейзажей, а 
не для наживы отдельно взятых предприимчивых деятелей.
    Умение создавать прекрасное и ценить его, внимание к культуре, искусству, а не к жратве, шмоткам и кошельку — намного более ценные качества в исторической перспективе, нежели чем тупая нажива… Именно Искусство и Науку символизируют две позолоченные аллегорические фигуры, расположенные на правом берегу Сены у другого моста - Александра III.
    В отличие от Пон-Нёф, мост имени русского императора был построен всего за четыре (!!!) года и, согласитесь, это сооружение — великолепный пример согласия между выдающейся инженерной мыслью и изящными изобразительными решениями в стиле боз-арт.
   Всего лишь пару лет спустя был создан двухэтажный мост в стиле ар-нуво — мост Бир-Aкейм. Нижний уровень предназначен для автомобильного движения, по верхнему бегают вагоны метро.
Самый милитаристский мост — мост Иена — был задуман ещё Наполеоном для проведения парадов. С правого берега Сены он выводил прямо к Военной Академии и Марсову полю, но история внесла свои коррективы, армейские приоритеты отошли на второй план, и теперь отсюда открывается прямой вид на Эйфелеву башню.
    Мосты Парижа — великолепны, каждый по-своему. 
    Но с этим категоричным утверждением согласятся далеко не все. Например, в 1900 году специально для посетителей Всемирной выставки был возведён пешеходный подвесной мост.  Он как бы повторяет своими формами ажурную лёгкость Эйфелевой башни — хотя проектировал его тот же инженер, который создал мост Александра III. После выставки мост намеревались снести. Но город его выкупил и сохранил, хотя к нему приклеилось странное определение: “забытый аксессуар прошедшего праздника”. 
    Интересен ещё один «королевский» мост — один из самых старых в Париже. Когда-то на его месте была паромная переправа. Король-Солнце, Людовик Великолепный, сторонник абсолютной монархии, который утверждал «Государство — это Я!», Людовик XIV, который правил аж 72 года — он построил на СВОИ деньги этот Pont-Royal (прежний, деревянный, был разрушен ледоходом — вот какие зимы бывали в Париже!). Единственный, кстати,  мост, которые не соединяет улиц на разных берегах Сены. Просто — мост, и всё!
…38 мостов Парижа. О каждом говорить можно много. Каждый достоин отдельного рассказа. Но все они, такие разные, часть Парижа. Праздника, который всегда с тобой…

New York, New York…

    Что  для Вас – Нью-Йорк?…
    Есть в мире такие места, где, даже не побывав ни разу, ты уже вроде бы знаешь всё. По сериалам ли («Секс в большом городе»), по фильмам ли («Таксист» с Де Ниро, «Дьявол носит Прада» или «Завтрак у Тиффани» — кому что нравится), по книгам (Лимонов – для экстремалов, для эстетов фотоальбом Марко Савича), или любым другим способом – мы уже познакомились с этим культовым местом. Но всегда (или часто – кому как!) не лишне создать «эффект присутствия».

Перебрав все возможные варианты, просто перечисляю коды:
Манхэттен, Бродвей, Пятая авеню, Бруклинский мост, Таймс сквер, Центральный парк, Уолл-стрит, «Мэдисон-сквер-гарден», отель «Челси» (привет Керуаку!), небоскрёбы Эмпайр Стейт билдинг, Крайслер-билдинг, Рокфеллер-центр, Вулворт-билдинг, Дакота-билдинг (где убили Леннона), художественный музей Метрополитен, Метрополитен-Опера, Музей современного искусства Соломона Гуггенхайма. И, конечно, Статуя Свободы. 
    Хватит пока?
    Безусловно, будучи в Нью-Йорке, можно не день и не два посвятить, скажем, знакомству с творчеством одного лишь архитектора Франка Ллойда Райта. Да что там – даже обойти им построенный Музей современного искусства за день, и то – дня будет мало.
    Так что же такое – для ВАС, для НАС, для всех – Нью-Йорк, город большого яблока?

Ночь в Саванне

    Ту рождественскую ночь мы провели в Саванне. Город встретил нас дождём, который мы пережидали в отличном ресторане “Pink House”.
    Да-да, Саванна, как ни странно – это город, основанный масоном Джеймсом Оглторпом в 1733 году на берегу одноимённой реки. С Саванны, по сути, началась история штата Джорджия.

Город пережил бурные времена, которые сохранились в истории Америки как Гражданская война. В одном из боёв за Саванну погиб «отец американской кавалерии» Казимир Пулавский. Здесь сражался будущий король Гаити Анри Кристоф. Город и его жители вообще тщательно культивируют всё, что его отличает от других маленьких городков США.
    И сегодня он – такой же стильный, основательный, аккуратный, как и 100, и 200 лет назад. Неудивительно, что в Саванне сохранились все 24 парка, созданные по личному плану Оглторпа. Вековые дубы, увитые испанским мхом, магнолии, кизиловые деревья, цветочные клумбы, фонтаны. Обязательные для американских городов белки. Просторные улицы и крепкие здания красного кирпича. 
    Саванна привлекает отсутствием суеты и патриархальным видом.

«Коралловый замок»

    В часе езды от Майами, что в штате Флорида, США, есть замечательный музей Coral Castle («Коралловый Замок»). Под открытым небом там располагаются вполне привычная мебель:  столы, стулья, диваны – но всё циклопических размеров. Посетители, которых тут немало, с большим удовольствием усаживаются в каменные кресла и фотографируются в непринуждённых позах.
    Главная интрига экспозиции в том, КТО и КАК всё это придумал и собственными руками сотворил.
  И это ещё одна история - про гениального иммигранта. 
   Жизнь его вроде бы ничем не примечательна и вся как бы на виду, но есть в ней и масса неразгаданных тайн.
    В конце XIX века в Латвии родился Эдвард Лидскалниньш. Четыре года отучился в школе, позже стал каменотёсом. Влюбился, сделал предложение. А девушка ему отказала. Тут бы история несчастной любви могла и закончиться, как миллионы подобных – чем она так уж отличается от других юношеских переживаний? Молодой латыш, однако же, получив отказ, собрал вещички и уехал. Оставив в прошлом и любимую, и родину, он перебрался в Америку, купил участок земли и начал создавать то, что теперь выставлено в его музее  Coral Castle.
    Загадок тут немеряно. Как он перетаскивал к себе огромные глыбы известняка, как с помощью примитивных инструментов обтёсывал глыбы, придавая им форму мебели – никто не может объяснить. Как он навесил девятитонную дверь, которая от лёгкого тычка поворачивается, выполняя свою функцию? Об этом много написано, и желающие найдут много любопытных историй о человеке по имени Эдвард Лидскалниньш.
    Самое забавное – после его смерти журналисты разыскали в Латвии первую и единственную любовь этого выдающегося и непонятого гения. Девушка превратилась в бабулю, окружённую детьми и внуками. Она с трудом вспомнила влюблённого в неё юношу. И на предложение отправиться в Америку, чтобы увидеть – КАКИЕ великие изделия создал Эдвард Лидскалниньш, старушка ответила: «А зачем?»...
    Вывод, который я сделал, узнав историю любви, отчаянья, упорства нелюдимого эмигранта Эдварда Лидскалниньша, совершенно прост, как все гениальное:
    Делай то, что считаешь нужным, делай так, как считаешь правильным. И не жди ни признания, ни славы, ни благодарности. Просто – ДЕЛАЙ! Несмотря ни на что! И тогда обретёшь счастье и гармонию.
                     Шестипалые коты Хэмингуэя
    «Однажды в январе решили: стыдно не побывать в Ки-Уэсте, и вот мы в Ки-Уэсте…»,  - этот текст вполне мог бы сочинить и я, вот только в прошлом веке его уже обнародовал мой любимый русскоязычный писатель Василий Аксёнов.
    Однако же за минувшие три десятка лет здесь мало что изменилось.
    «Первая же прогулка по главной улице Дюваль показала, что приехали недаром: публика здесь кучкуется незаурядная – заповедные хиппи шестидесятых годов, представители половых меньшинств, не пуганные критикой писатели и кто-то ещё. Дополнительную остроту придают прогулке надписи на лавках: «Heavily armed! You loot, we shoot!» («Вооружены всерьёз! Вы грабите, мы стреляем!»).
    Почему этот махонький островок притягивает туристов? Уж конечно, не потому, что здесь расположена военно-морская база США (не все же туристы – шпионы!), и даже не потому, что Ки-Уэст – крайняя южная точка США. Это, конечно, причина, но есть и другая.
    Лауреат Нобелевской премии по литературе (получать её Папа Хем, кстати, отказался напрочь, хотя уж заслужил – без сомнений), кумир советских шестидесятников прожил здесь десять лет, и теперь здесь его дом-музей.
    «Собственно говоря, остров Ки-Уэст известен каждому интеллигенту в России благодаря роману Хемингуэя «Иметь и не иметь». Мы тоже не лыком шиты и роман читали, хотя и не помним, что там происходит». 
    Дальше Аксёнов упоминает любимый бар «Неряха Джо» и  «дом классика – окружённый пальмами большой двухэтажный дом богатого и стильного человека. В доме и вокруг масса грациозных котов. Я заметил двух рыжих, дымчатого и сиамца, но их там было, пожалуй, не менее десятка, словом, поддерживается эта котолюбивая хемовская традиция».
    Вот не кошатник я, а даже наоборот, собачник. А Хемингуэю такую слабость прощал всегда, попросту закрывая на неё глаза, уж очень героически выглядит его судьба, редкой цельности был человек, пусть и вспоминают о нём разное. Но это уж как водится.
    «По вечерам над ресторанами... В старом Ки-Уэсте на каждом углу кабачки: окна без рам, двери открываются прямо на улицу, везде с гитарами чудаковатые певцы. В «Неряхе Джо» каждый вечер пели песню о нобелевских лауреатах, в первую очередь, конечно, о Хеме, потом о Фолкнере, Альбере Камю, упоминались также и наши – Пастернак и Солженицын; о Шолохове и Бунине почему-то забыли».
    Всё пройдет, - говорят, такая надпись на перстне царя Соломона была... 
    Забыли Шолохова, Бунина, Пастернака. И Бродского Иосифа – забыли, тоже Нобеля взял, а вот же сам Аксёнов о нём ни гу-гу (может, книжка была написана им ещё ДО того? Надо бы уточнить, да лень, сидя в Ки-Уэсте, лезть в историю литературы и дотошно изыскивать даты и сверять числа)...
    «На набережной стоит плакат: «До Кубы 90 миль». Полтора часа езды по морю до «лагеря мира и социализма». 
    Вот. И ещё тридцать (или сколько там?) лет минуло – а Куба по-прежнему «лагерь социализма». Всегда изумляло стремление советских идеологов – конструировать в массовом сознании тотальную подмену понятий. Социализм – и лагерь, ну не дикость ли? Ан нет! 
    И главный из «Барбудос», неугомонный Фидель Кастро, переживший сколько-то десятков покушений и сколько-то десятков единомышленников в скольких-то десятках стран – ещё жив, курилка, хотя уже и не дымит своими кубинскими сигарами.

    Сигары здесь, на Ки-Уэст, курятся. И доминиканские, и пуэрториканские, и всякие разные. Вот так вот сидеть в шезлонге, со стаканом мохито или чашкой крепчайшего кофе, попыхивать сигарой длиииииинной, как мост из Майами на Ки-Уэст, любоваться закатом, который, говорят, красивейший в мире и – думать о вечном…


Фото автора




Страница 1 - 7 из 7
Начало | Пред. | 1 | След. | Конец По стр.

Возврат к списку